Gifik - logo Rambler's Top100
|  обзор сайта |  наша жизнь |  увлечения |  разное |  отдых |  ссылки |

Новость: открылся сайт!
www.gifik.ru
Поделитесь Вашим жизненным опытом с другими!
главная
разное / рефераты


Васнецов "Иван-царевич на сером волке"

Ему было тридцать восемь лет. Уже не первая молодость, и Виктор Михайлович часто задумывался — о прожитом, о будущем, о том, как дальше работать и жить, чтобы суметь осуществить предназначенное, Нынешнее положение его в Петербурге, среди художников, было шатким. Его хвалили многие, но чуткий Васнецов прекрасно понимал, что именно те полотна, где он с наибольшей силой выражал... нет, не себя (он и не думал о себе!), а русскую душу, встречали у коллег холодное непонимание или, в лучшем случае, получали сдержанные похвалы. Но ведь не формального же одобрения он хотел, когда писал «После побоища Игоря Святославича с половцами», «Аленушку»! Он хотел, чтобы все, как и сам он, прониклись дивной красотой древней Руси, узнали, приняли сердцем ее историю, поэзию, поверия, предания. Это не было прихотью художника, просто предпочитающего одни сюжеты другим. Нет, Васнецов верил свято, «что в сказке, песне, были не сказывается весь цельный облик народа», что путь через историю, фольклор есть самый прямой и действенный путь художника к народу. Идти по этому пути казалось Виктору Михайловичу насущно необходимым. А между тем тянулись восьмидесятые, «года глухие» для России. Васнецов был убежден, что в своем обращении к народным мотивам он прав, и мечтал вернуть художнику его достоинство. Ведь «кто теперь ждет от нас откровений? — в мрачную минуту размышлял он.— Кто живет с нами одним пульсом?От нас ждут теперь выставочных фуроров,мы должны хлестко развлекать скучающую толпу,как фигляры сезона, Сара Бернар,Цукки, гипнотизм и проч.От нас требуют только развлечения, чтобы занять страшную пустоту души...»

Быть «фигляром сезона» Васнецов не хотел. Он мечтал о длительной, серьезной, непреходящей работе. Чтобы подчинить ей всего себя, целиком. Но такой возможности не представлялось, время шло, и Васнецов нервничал, порой даже впадал в отчаяние.Наступил 1885 год.

Письмо от профессора А. В. Прахова перевернуло его жизнь. Прахов сообщал, что в Киеве только что достроен Владимирский собор, и приглашал Васнецова расписывать его. «С Праховым Адрианом я познакомился давно, в Академии у Репина». Откровенно, как старому другу, Виктор Михайлович ответил Прахову, что согласен, но предупреждал, «что какой бы то ни было гнет» будет для него невыносим. Слишком много пережил он разочарований, чтобы не бояться новых. Прахов откликнулся немедленно: «Спасибо за Ваше согласие. Забудьте всякие опасения насчет гнета нравственного: я желаю Васнецова не для того, чтобы его переделывать, а именно таким, как он есть». Так все было решено. И хотя Васнецов не знал еще, что эта работа потребует исступленного труда, займет десять лет, он сразу отнесся к ней как в великому делу жизни, и, забегая вперед, скажем, что он не разочаровался в своем решении. Съездив в Киев, чтобы осмотреть собор, Виктор Михайлович отправился в Италию—изучать византийские памятники. «Был в Венеции, Равенне. Флоренции, Риме и Неаполе,— сообщал он В. В. Стасову.— Хотел добраться до Палермо, да и сил не хватило. В Венеции увлекся Сан Марком, кое-что даже и зарисовал. Пробыл четыре дня. В Равенне смотрел св. Виталия, обоих Аполлинариев, Галиа-Плацида, Баптистерию и пробыл, увы, только день, кое-что тоже зарисовал. Во Флоренции — четыре дня, в Риме —неделю (катакомбы, св. Климент и пр.). В Неаполе—три-четыре дня». Путешествие продлилось недолго, но ведь Васнецов ехал в Италию, точно зная, что именно там хочет найти. В памятниках византийской эпохи, поверяя опытом веков свои, пока еще смутные, догадки, он искал секреты, которые могли бы дать ключ к созданию истинно национальной, русской, народной красоты. Вернувшись, Васнецов приступил к работе. Уже первоначальные эскизы росписи были оценены высоко, и, первый успех на новом поприще окрылил художника.

В напряженном, изнурительном ритме шло время — месяцы, годы. Для Владимирского собора кроме центральных композиций «Преддверие рая», «Крещение Владимира», «Крещение Руси» Васнецов написал еще множество изображений деятелей древней Руси: Андрея Боголюбского, Александра Невского, летописца Нестора, Михаила Тверского, княгини Евдокии. И для каждого образа он искал новое решение. Порой художник страшно уставал Особенно его мучило, что ни на что другое, кроме росписей, не хватало времени. «Мечтал я, Павел Михайлович,— писал он в 1888 году Третьякову,—в прошлом году и в нынешнем, хоть одну картину окончить: «На волке» или «Богатырей», и поставить на Передвижную, но, увы, мечта оказалась неисполнима!.. Ну, бог даст, всякому придет время».

Оно пришло быстрее, чем надеялся Васнецов. В том же, 1888 году Виктор Михайлович внезапно бросил все, заперся у себя. В соборе продолжали работать художники, его ученики. «Иван-царевич на сером волке» — эта картина увлекла Васнецова. Она написана быстро, на едином порыве, легко. Это картина-фантазия, картина-сказка. Здесь есть смелое соединение несоединимого—мшистого, заповедного, дремучего леса и яркой, цветущей яблони на первом плане, «византийской красоты Ивана-царевича и его суженой». Елены Прекрасной, и величавой стати дикого зверя. «Все это мое, родное, хорошее,— писал художнику С. Г. Мамонтов.— Вот где поэзия! Молодец!» Те, кто не понял сказочной условности «Ивана-царевича», обвиняли художника в неправдоподобии. Один рецензент писал, например, что волк у Васнецова «вышел совершенно таким, каким мы видим «серых волков» в окнах меховых магазинов». Были упреки и посуровее, исходившие, главным образом, от близких Виктору Михайловичу людей. Но ему все это—и хулы, и хвалы — были уже безразл ичны. Он был захвачен поэзией русской национальной красоты, выражение которой считал возможным находить и в высоких образах русской истории, и в сказочных персонажах. Уже в 1889 году Васнецов пишет своему другу, В. Л. Кигну (Дедлову), замечательное письмо, рисующее, в сущности говоря, не только обстоятельства его работы в Киеве, но и ритм всей его последующей, до предела насыщенной трудом, долгой, в общем, счастливой жизни:
«В Киеве не ахти как весело, и погода дождливая и сумрачная, и на душе сумрачно и дождливо. А работа в соборе идет и идет. Пар доведен до наивысшего давления, поршни из всей силы двигаются, маховые колеса размахивают. А мы — сверху вниз! снизу — вверх! Постоянно нужно из воображения, а то и из души выколупывать и прилеплять к стене то глаз, то нос, целую голову, руку, палец, кусок одежды, ноздрю, травку — ух! Я не выдержал, наконец, и вышвырнул себя в Москву на две недели. Вздохнул капельку и снова в упряжь! А, куда кривая не вывезет. Все-таки неизвестно. Вы — спасибо Вам - от души поддерживаете мечту, что из всего этого выйдет толк, и даже большой толк... Знаю только одно: не могу не работать того, что работаю, и не могу иначе, как только так, как работаю».



разное / рефераты


© Дизайн : Gifik, Брест, 2005 © Design : Gifik, Brest, 2005
Rambler's Top100   Яндекс цитирования     Rating All.BY  
Сайт управляется системой uCoz