Gifik - logo Rambler's Top100
|  обзор сайта |  наша жизнь |  увлечения |  разное |  отдых |  ссылки |

Новость: открылся сайт!
www.gifik.ru
Поделитесь Вашим жизненным опытом с другими!
главная
разное / рефераты


Леонардо да Винчи "Мадонна с цветком"

   Картин, достоверно принадлежащих Леонардо да Винчи, картин, заведо­мо написанных им самим, то есть без участия учеников и подмастерь­ев, сравнительно немного - их мень­ше двадцати, Каждая из этих кар­тин-совершенство и, следователь­но, загадка; разгадать их до конца не удавалось еще никому.

Видимо, картины Леонардо заклю­чают в себе неисчерпаемый смысл: он, как горизонт, отдаляется по ме­ре нашего к нему приближения. И ныне, как когда-то, невозможно определить в словах, в чем непре­одолимая власть над нами колдов­ской улыбки Джоконды или ангель­ской кроткой улыбки Мадонны Литты. Что бы мы ни сказали, всегда останется что-то, чего мы не сумели выразить и передать.

Сам Леонардо- как его картины: так же не разгадываем, неисчерпа­ем. Огромная литература о нем включает ученые трактаты, романы: эссе; учтено и описано, кажется, все, что только мыслимо учесть и описать, мы - владельцы огромного свода фактов, однако ключа к уяс­нению духовного облика Леонардо свод этот не дает: это, скорее, комментарий, больше поясняющий фон и обстановку действия, нежели само главное действующее лицо.

Из того же, что нам доподлинно известно об этом знакомом незна­комце, вот несколько интересных фактов.

Леонардо работал медленно, как бы неохотно. «Когда он усаживался перед холстом,- свидетельствует очевидец,- то казалось, что его охватывает страх». Разумеется, Леонардо не сомневался, что ма­стерство всегда подвластно ему, сил своих он не преуменьшал - неуда­чи не боялся, Тут было что-то дру­гое, какое-то душевное смятение, какое-то знание, опережающее ход вещей. Как-то он сказал, что попыт­ки достичь недостижимого наказы­ваются отчаянием и тоской. Можно увидеть само признание в этих сло­вах, редкое у холодного и скрытно­го Леонардо: ведь все его творчест­во представляет собой последова­тельный ряд попыток достижения недостижимого. Вначале он хотел сделать то, чего никто до него не делал, и очень скоро добился свое­го; с тех пор он жил с неутолимой жаждой превзойти самого себя и каждый раз, начиная новую работу, заранее страшился той опустошаю­щей тоски, которая, как он знал, не­избежно следовала за высшим твор­ческим напряжением.

Как выглядели со стороны эти не­управляемые приливы и спады вдохновения, хорошо описал совре­менник Леонардо, новеллист Бан-делло, знавший художника в девя­ностых годах XV века, как раз в те годы, когда с мучительным трудом создавалась «Тайная вечеря» -рос­пись для трапезной миланского мо­настыря Санта-Мария-делла-Грация.

«Он часто приходил рано утром в монастырь; я это видел сам. Бегом поднимался на леса. Забывая о пи­ще, он работал от солнечного восхо­да до глубокой ночи... Иногда же проходило три, четыре дня, а он да­же не дотрагивался до кисти,- скрестив руки, мрачно стоял и час, и два, и разглядывал свои фигу­ры... однажды я видел, как в се­редине дня, когда от жгучего солн­ца улицы становятся пустыми, он вышел из цитадели, где лепил гли­няную модель для колоссальной конной статуи, бегом, не отыскивая тени, пустился по кратчайшей доро­ге к трапезной, быстро сделал два или три мазка и немедленно воро­тился».

Леонардо подолгу работал в не­скольких городах Италии: в Риме, Милане, Венеции; родился он в ма­леньком городке Винчи, умер во Франции, в Амбуазе; между тем, главным городом его жизни, его сто­лицей, которую он несколько раз по­кидал, но куда, как обреченный, воз­вращался, была Флоренция. С пре­красным городом на реке Арно бы­ли связаны первые успехи Леонар­до. Там он юношей ошеломлял иску­шенных и всему знающих цену фло­рентийцев странной зрелостью своего раннего мастерства. Там его учитель, Вероккио, оставил живо­пись, увидев, что ученик превзошел его.

Леонардова картина «Мадонна с цветком», иначе еще именуемая «Мадонной Бенуа», относится к пер­вому флорентийскому периоду. Помимо исключительного письма, ма­гия которого не нуждается в сло­вах, да словами и не передается, внимательного зрителя, наверно, по­разит резкий контраст между ста­тичной неподвижностью сюжета и стремительным круговым движени­ем внутри холста. Верх картины срезан полукругом, полукруг повто­рен венцами над Мадонной и Мла­денцем и еще раз повторен рисун­ком фигурного окна, за которым нет ничего, кроме пустого беспредельного неба. Складки на платье Мадон­ны клубятся как на ветру, но ве­тер невозможен в тесном помещении флорентийского палаццо. Как бы ни относился Леонардо к религиозному смыслу избранной темы, очевидно, что он решал ее с бесконтрольной свободой, повинуясь внушению толь­ко самостоятельно поставленных пе­ред собой задач.

Впрочем, абсолютная свобода все­гда оставалась единственным зако­ном, который Леонардо признавал над собой. Стремление к свободе гнало его из Флоренции. Этот го­род угнетал кипением своих политических страстей, тогда как Леонардо был совершенно равнодушен к по­литике. И еще этот город был горо­дом воспоминаний для него, а Лео­нардо не любил воспоминаний. По­чему, между тем, он все-таки регу­лярно возвращался во Флоренцию,- неясно.

Флорентийцы пятисотых годов уже не любили Леонардо: не пони­мали, тайно завидовали. Правда, на­сколько можно судить, он и сам не очень располагал к себе: он дер­жался надменно, как человек, от­лично сознающий место, уготован­ное ему в вечности. Он ставил ди­ковинные опыты, занимался физи­кой, механикой; горожанам это представлялось изменой искусству, раздражало их. Один флорентий­ский монах так прямо и говорил, что Леонардо «любит одну только мате­матику и все забросил ради нее».

В то время кумиром флорентийцев был молодой Микеланджело. Поку­да Леонардо целых четыре года колдовал над небольшим по разме­ру портретом Джоконды, Микеланд­жело высек из мраморной глыбы ги­гантского Давида, и город прекло­нялся перед мощью юного гения. Но Микеланджело сам не чувство­вал себя победителем: он видел со­перника в Леонардо, он понимал, что пока Леонардо рядом, вопрос о пер­венстве все еще не решен. В пуб­личных местах, когда они встреча­лись, Микеланджело вечно старал­ся как-нибудь Леонардо задеть; од­нажды он попросту грубо оскорбил старшего собрата.

По случайности, мы знаем реак­цию Леонардо, и она проливает свет на душевный склад этого удиви­тельного человека. В тот день, вер­нувшись к себе, он спокойно, как ни в чем не бывало, записал в стиле своих естественнонаучных заметок: «Терпение, противопоставленное оскорблениям, имеет такое же зна­чение, как одежда в отношении к холоду; если ты увеличиваешь коли­чество одежды по мере усиления хо­лода, то холод не может тебе повре­дить; точно так же, при сильных обидах увеличивай свое терпение и тогда обиды не смогут задеть тебя».

Конечно, подобную олимпийскую невозмутимость никак нельзя объяс­нить одним только, скажем, скла­дом Леонардова характера, но здесь уместно заметить, что у Леонардо был огромный проницательный ум, стремившийся как бы ограничивать и регулировать сам себя, вырабаты­вая афоризмы, наставления и пра­вила. Свои воззрения на живопись, например, Леонардо выражал в фор­ме кратких параграфов, сжатых, ясных. Мы в заключение процитиру­ем некоторые из них.

Художник, говорил Леонардо, должен «быть подобен зеркалу, от­ражение в котором постоянно меня­ется в зависимости от предметов, которые находятся перед ним».

«Зрение превосходит природу в том отношении, что число созданий природы ограничено, тогда как про­изведения, выполняемые руками по приказу зрения, бесконечны, как это доказывает живописец, творящий бесчисленное множество видов жи­вотных, трав, растений и ландшаф­тов».

«Между воображением и действи­тельностью существует такое же отношение, как между тенью и те­лом, отбрасывающим ее. Таково же отношение между поэзией и живо­писью; ибо в поэзии вещи переда­ются воображению посредством слов, живописец же ставит их пря­мо перед глазами, и глаза воспри­нимают образы как от реальных предметов».



разное / рефераты


© Дизайн : Gifik, Брест, 2005 © Design : Gifik, Brest, 2005
Rambler's Top100   Яндекс цитирования     Rating All.BY  
Сайт управляется системой uCoz